Хроники Артура - Страница 210

210

На левой руке у меня были воинские кольца – они защищают пальцы, на правой – нет, чтобы не мешали держать меч или копье. К рукам я пристегнул кожаные налокотники. Шлем у меня стальной, в форме миски, подбитый кожей и тканью. Шею защищал клапан из свиной кожи, а весной я поручил карсвосскому кузнецу приклепать сбоку стальные нащечники. Шлем венчался стальным гребнем, с которого свисал волчий хвост, добытый в чащах Беноика. Я прицепил на пояс Хьюэлбейн, продел левую руку в ремни щита и поднял боевое копье. Оно было выше человеческого роста, древко – толщиною с запястье Кайнвин – заканчивалось тяжелым листовидным наконечником, заточенным как бритва с одного конца и скругленным с другого, чтобы не застревать во вражеском теле или доспехах. Плаща я не надел, день выдался жаркий.

Каван, тоже облаченный в доспехи, подошел ко мне и преклонил колено.

– Если я буду хорошо сражаться, господин, ты позволишь мне пририсовать звезде пятый луч?

– Моим воинам положено хорошо сражаться. Зачем награждать их за то, что они и так обязаны делать?

– Так добыть тебе трофей, господин? Топор вождя? Золото?

– Добудь мне саксонского предводителя, Каван, – отвечал я, – и можешь нарисовать своей звезде тысячу лучей.

– Достанет и пяти, господин, – сказал он.

Утро тянулось бесконечно. Те из нас, кто были в стальных доспехах, обливались потом на жаре. Из-за реки, где прятались в лесу саксы, должно было казаться, будто наш лагерь спит или почти все воины недвижны от болезни, – и все равно саксы не нападали. Солнце поднималось выше. Наши разведчики, легкие конники, вооруженные лишь связками метательных копий, выехали из лагеря. Им не было места в сшибке пехотинцев, поэтому они отвели лошадей на юг, к Темзе, чтобы вступить в бой позже, либо, если нас разгромят, скакать с горестной вестью в далекую Думнонию. Конники Артура облачились в тяжелые доспехи и привесили коням на грудь неуклюжие кожаные щиты.

Артур, укрытый вместе со своими воинами в недостроенном доме, надел римские латы из тысяч стальных пластин, нашитых на кожаную безрукавку и находящих одна на другую, словно рыбья чешуя. Некоторые пластины были серебряные, так что латы переливались на солнце. На нем был белый плащ, на левом бедре – Экскалибур в чудесных узорчатых ножнах, защищающих своего обладателя от ран. Слуга Артура, Хигвидд, держал его длинное копье, шлем с плюмажем из гусиных перьев и крупный, блестящий, как зеркало, посеребренный щит. В мирной жизни Артур одевался скромно, на войне – со всей пышностью. Он хотел верить, что известен честным правлением, но сияющие доспехи и начищенный щит показывали, что он знает истинный источник своей славы.

Кулух прежде был одним из тяжелых конников Артура, а сейчас, подобно мне, возглавлял собственный отряд копейщиков. В полдень он разыскал меня и плюхнулся в тени дернового укрытия. Он был в стальном нагруднике, кожаной куртке без рукавов и бронзовых римских поножах на голых икрах.

– Этот скот, что, не собирается нападать? – проворчал он.

– Может, завтра? – предположил я.

Кулух возмущенно фыркнул, потом испытующе взглянул на меня.

– Знаю, что ты ответишь, Дерфель, но все равно спрошу. А ты, прежде чем говорить, подумай. Кто сражался рядом с тобой в Беноике? Кто стоял плечом к плечу с тобой в Инис Требсе? Кто делился с тобой элем и даже позволил тебе соблазнить рыбачку? Кто поддержал тебя в Лугг Вейле? Я. Помни об этом, когда будешь отвечать. Так что из еды ты припрятал?

Я улыбнулся.

– Ничего.

– Бессмысленный саксонский мешок с потрохами, вот ты кто! – Кулух взглянул на Галахада, отдыхавшего вместе с моими людьми. – У тебя осталась еда, о принц?

– Я отдал последние крошки Тристану, – отвечал тот.

– Это по-христиански, да? – скривился Кулух.

– Надеюсь, – отвечал Галахад.

– Вот почему я остаюсь язычником, – объявил Кулух. – Люблю пожрать вволю. Не могу рубить саксов на голодный желудок. – Он оглядел моих воинов, но никто не предложил ему поесть, поскольку у них у самих ничего не осталось. – Так значит, мне удастся сбыть тебе этого гаденыша Мордреда? – спросил Кулух, поняв, что еды ему не перепадет.

– Так хочет Артур.

– Я тоже. Будь у меня еда, я бы отдал ее до последней крошки в награду за услугу. Забирай стервеца. Пусть теперь тебе отравляет жизнь, а не мне, но учти, что ты измочалишь ремень о его гнусную шкуру.

– Не знаю, разумно ли бить нашего будущего короля, – осторожно заметил я.

– Неразумно, зато приятно. Сопливый ублюдок. – Он обернулся. – И что с саксами? Хотят они сражаться или нет?

Ответ на его вопрос пришел почти мгновенно. Скорбно, низко пропел рог, и лес огласился грохотом боевого саксонского барабана. Мы вскочили на ноги. Из-за деревьев на дальней стороне ручья показалось войско. Там, где секунду назад была лишь залитая солнцем листва, словно из-под земли выросли сотни саксов – сотни одетых в шкуры и закованных в сталь воинов с топорами, собаками, копьями и щитами. Вместо знамен у них были бычьи черепа, насаженные на палки и обвешанные тряпьем. Авангард составляли колдуны с всклокоченными, вымазанными навозом волосами, которые выплясывали перед строем сомкнутых щитов и призывали на нас проклятие богов.

Колдунам противостояли Мерлин и остальные друиды. По древнему обычаю они не шли, а прыгали на одной ноге, поддерживая себя посохом и размахивая в воздухе свободной рукой. Остановившись в сотне шагов от колдунов-саксов, они обрушили на них собственные проклятия. Тем временем на холме христианские священники, воздев руки, призывали на помощь своего бога.

210